Жизнь

бесконечная полоса успехов

Как я попал в Польшу и зачем мне это надо было...

Он не торопясь собрал мелочь и сунул ее в карман длинного плаща, из которого, словно флаг давно исчезнувшей с карты мира страны, торчала, купленная ним у входа в здание вокзала газета. Он не обратил внимания на вопрос кассирши и только теперь, посмотрев на выданный билет, грустно улыбаясь сказал тихо - "Все в порядке". Bзял стоявший у ноги чемодан, обернулся и направился к перронам.

Поезд уже стоял.

Он отрицательно покачал головой смотря на высунувшуюся к нему руку. Молодой цыган, с уродливой улыбкой на лице, молча указал на изукрашенный язвами оставшийся кусок ноги.

По перрону прогуливались полицейские. В лучах утреннего солнца, которое изо всех сил старалось проникнуть в щели перронной крыши, посвечивали их отчищенные сапоги. Вокруг суетились люди. Слова, произносимые на перебой теряли свой подлинный смысл, из окон вагонов лились слезы, сверкали радостные глаза, где-то слышен был взрыв хохота.

Он отыскал нужный вагон, осторожно поставил на сам верх старый чемодан и поднялся по ступенькам. Поборов наглые дверцы отделяющие тамбур от коридора он, словно моряк по стонающей от бури палубе, прошел по коридору и очутился в своем купе. Легко забросив чемодан, он снял плащь успев вынуть из кармана газету и удобно усевшись у окна развернул ее. В дали раздался свисток, какой-то крик, задрожали стекла.

Поезд тронулся. Только теперь он заметил, что держит газету вверх ногами. На первой странице, выше фотографии радостно разрезающего волны корабля, большими буквами извещалось о его крушении. Отбросив газету на бок он вскочил, хватая на ходу и чемодан и плащь, и выбежал в пустой коридор принося извинения невидимым пассажирам. С большим усилием он распахнул двери вагона и недолго думая выскочил на ускользаюший кусок бетонного перрона. Неудачно приземлившись -  кажется, свихнул ногу - он повернулся.

Поезд, тяжело вздрагивая, продолжал путь. В одном из последних вагонов видно было чью-ту руку - прощальный взмах белого платка - которая выбросила оставленную ним в купе газету.

С другой стороны, все время в лучах утреннего солнца, к нему приближалось двое знакомых полицейских.

Бывают сны, в которых я, видя самого себя, вынужден говорить о себе в третьем лице. Они всегда черно-белые, словно кадры фильма родом с эпохи, о которой все привыкли говорить как о чем-то безвозвратно минувшем. Эти сны лишь след. Но след значимый. Это минутное совпадение того, что предстоит с тем, что произошло. Это действительность. >>>